Недавно исполнилось 2000-летие христианства. Российский народ вспомнил о христианстве (нам разрешили!), теперь учится праздновать Рождество Христово (но по-прежнему самый популярный и любимый праздник - Новый год), пытается понять, что празднование может быть в храме, а не только за столом, за чаркой. Сегодня время восстановления утраченного. Но, вглядываясь в современное "духовное возрождение", вновь и вновь задумываешься: а можно ли что-то просто восстановить? Не будет ли это новоделом, имитацией или реставрацией? Может быть, следует не "восстанавливать", а творчески развивать и переосмысливать? Давайте начнем с Евангелия. Понимаем ли мы его? Насколько адекватно наше понимание?

Чувство или смысл?
Евангелие (греч.) - это Благая весть о Воплощенном Слове (Логосе), пришедшем в мир. "В начале было Слово (Логос)" - говорится в Евангелии от Иоанна (Ин. 1:1). Сам Бог именуется Логосом, т.е. всеобъемлющим смыслом. Русское "Слово" не передает всей глубины и объема греческого слова "Логос". Логос - разумное смысловое начало и основа этого мира. Наша задача - выявлять, постигать и развивать эту разумность. Для этого нам Богом дан разум. Бог проявляется не только в чувствах и сердечных переживаниях, но и в разуме людей. Разум, таким образом, нужно развивать, а не подавлять, не противопоставлять его сердцу и чувству. На человеческом уровне это предполагает внимание и постоянные усилия в культуре, науке и философии - всех сферах приложения разумного начала. Мы ответственны не только за спасение своей души, но и за разумное устройство этого мира в той его части, которая от нас зависит, за то, что вокруг нас происходит. Это прежде всего наше общежитие, социальное бытие. Мир, как сад, должен быть возделан и окультурен. В этом религиозный смысл культуры, которая изначально образовалась от культа.
Христианство на Руси было воспринято в основном эстетически (через красоту богослужения), но не было воспринято как религия Логоса - смысла. Отсюда - склонность у многих к магическому типу сознания, повышенный интерес к точности ритуальных действий, ко всякого рода "контактам" с высшим началом, к голосам, видениям и т. п. Народно-языческий тип религиозности этому также способствует.

Пророческое измерение
Пророческое служение Христа также оказалось невоспринятым. Пророческое служение включает в себя не только дар пророчества (предсказания), но и смелость обличения, борьбу за правду. Вспомним пламенные обличения ритуального благочестия при отсутствии правды и справедливости в жизни пророком Исаией. Христос говорит: "Блаженны изгнанные за правду" (Мф. 5:10). "Правда", таким образом, это не только светское понятие, как многие сегодня искренне полагают. Именно за правду и свидетельство об истине Иисус Христос был преследуем (о чем Он Сам ясно сказал - Ин. 7:7) и распят.
С устранением религиозного значения справедливости создается своя изолированная от мира субкультура, образуется некий облегченный тип религиозности. Верующие становятся социально безответственными, понимают веру исключительно "внутренне", почти не применяют евангельские принципы в повседневной жизни, равнодушны к социальной несправедливости, безвольно всё предоставляя в духе фатализма "воле Божией", инфантильно ожидая только чудес и исцелений свыше. Духовная жизнь начинает сводиться к этакой духомании, самовзвинчиванию, когда полагается, что достижение желаемого результата зависит исключительно от искусства молитвы, а не от каких-либо внешних действий.
Хотя, может быть, Бог ждет от нас, чтобы именно мы думали не только о собственных исцелениях, но и какими-то действиями помогли несчастным, которые часто в нечеловеческих условиях находятся в тюрьмах, детских домах, психушках, чтобы мы встали на защиту узников совести. Так всегда было на Руси, но мне сегодня не известно ни одного примера такой правозащитной инициативы со стороны верующих в наше время. Всё это считается не духовным, а светским. Но для Бога нет деления на светское и духовное. Идет как и много лет назад борьба добра со злом, и мы должны быть на стороне добра во всех сферах. Иногда современные христиане, заручившись разрешением властей, организуют благотворительность или проводят беседы с заключенными на евангельские темы, но этого недостаточно. Мы всё ждем гуманитарной помощи "из-за бугра", уже привыкли к ней, как медведи в цирке к сахару. Нас уже не гонят за наше христианство, мы стали "безопасными", ручными. Мы уже привыкли жить в отведенной нам нише. Если где-то (в провинции в основном) христиан и гонят, то по старой коммунистической привычке гнать всех инакомыслящих - но не за дела, не за их социальную активность.

Политическая теология
Православие на Руси жестко ассоциируется с политическим монархизмом. Исторически это понятно. Византийскую "симфонию" Церкви и государства, уваровскую парадигму "православие, самодержавие, народность" никто официально не отменял. Византия и Россия были долгое время монархиями. Выработался неофициальный догмат: "православный должен быть монархистом". Протестанты часто вообще не имеют каких-либо ясно выраженных политических предпочтений, полагая, что политика - это не их дело.
Мы настолько теперь зашорены предрассудками, что не видим очевидного демократизма поведения Самого Христа, который принял "зрак раба" (Флп. 267), облик нищего, не имеющего, "где преклонить главу" (Лк. 9:58). Он никого не принуждал, а только приглашал, уважая свободу человека. (На это обращал внимание еще Афанасий Великий, защищая свободу совести.) Христос общался со всеми, в том числе с мытарями и блудницами, что вызывало нарекание фарисеев. А ведь Он как Всемогущий Бог мог бы просто прикрикнуть с небес, нагнать страху, напомнить расшалившимся людям, "кто есть кто". Но Он воплотился и вступил с людьми в свободную дискуссию. Сам Бог наделил человека свободой, пошел, можно сказать, на риск быть отвергнутым человеком. Ибо высшая истина обладает одним странным свойством: она побеждает своей внутренней силой и может быть воспринята только свободно. Что это если не "демократия и либерализм" со стороны Бога? Можно, таким образом, увидеть серьезные основания для христианского обоснования либеральной демократии как необходимого условия принятия истины. На это могут сказать: "это Бог может позволить Себе терпимость к людям, а мы - нет. На людей надо поднажать". Но апостол Павел призвал нас подражать Христу (1Кор. 4:16). Излишне говорить, что всё имеет свои пределы, в том числе и свобода. Ветхий закон для ветхого человека Христос не отменял, Он лишь обновил дух закона, избавив его от излишнего формализма.
Земная монархия как форма политического правления ясно осуждена в Библии (1Цар. 8), хотя и попущена Богом как снисхождение к человеческим слабостям. Поместный собор 1917/18 г. отменил 11-й анафематизм чина "Торжество православия", направленный против не признающих Божие благословение на православных государях. Церковные лидеры часто говорят, что Церковь не связывает себя с определенным типом государственного устройства. В таком случае нужно избавиться и от остатков монархического сознания, вводить гласность и выборность пасторов на приходах и в общинах.

Все вышеизложенное кажется какой-то новостью только потому, что у нас до сих пор нет адекватного понимания духа Евангелия. Евангелие в нашей стране почти не прочитано по-настоящему. Люди в своем большинстве не представляют, чем могло бы быть Евангелие в их жизни. К сожалению, современная Церковь далеко недостаточно открывает людям Евангелие, хотя оно вроде бы стало доступным, стоит у многих на полках. Церковные лидеры опасаются инициатив своей паствы, т.к. боятся лишиться своих "седалищ". Сегодня важного вопроса - осмысления всей полноты действительности с христианской точки зрения - почти никто не ставит, многие упоены "возрождением духовности", играют в духовность (сделайте нам "духовно"), стилизуются, а другие люди (большинство!) христианством и Церковью вообще уже не интересуются, полагая, что всё это далеко от их непосредственной жизни.
Мы рискуем потерять христианство как жизненный принцип еще раз. Оно, конечно, совсем не исчезнет, но православие вполне может превратиться в торжественный музей, службу ритуальных услуг, а протестантизму грозит опасность стать просто параллельной субкультурой. Нужен какой-то прорыв…